Юки Танака, двадцатитрехлетний хикикомори, умер от остановки сердца во время очередного запоя с энергетиками и дошираком. Перерождение в мире магии и меча должно было стать шансом на новую жизнь, но судьба подкинула ему свинью. Он очнулся в теле Алекса фон Гриммвальда, отвратительного, сального извращенца, чья репутация в академии магии настолько низкая, что даже призраки обходят его стороной. Память прошлого владельца — сплошная череда унижений, подглядываний и неудачных попыток пристать к студенткам. Юки в ужасе: его новое лицо вызывает у людей лишь брезгливость и желание побыстрее уйти. Но есть и плюс — он получил уникальную способность, активирующуюся в моменты сильнейшего отвращения окружающих. Чем сильнее его презирают, тем мощнее становится его магия. Теперь Юки, ненавидящий себя и свое тело, вынужден балансировать между желанием заслужить хоть каплю уважения и необходимостью вызывать у людей тошноту, чтобы выжить в этом жестоком мире.
Однажды, во время обязательной практики по призыву фамильяров, ритуал Алекса идет наперекосяк. Вместо привычного слайма или гоблина из пентаграммы вываливается полуголая девушка в рваных кружевных трусиках, которая смотрит на него с выражением глубочайшего омерзения. Она представляется Лилит, демоницей низшего ранга, изгнанной из своего измерения за чрезмерную стервозность. Её сила напрямую зависит от того, насколько сильно она может унизить и опозорить своего хозяина. Теперь Юки застрял в токсичном симбиозе: его магия растет от чужого отвращения, а сила Лилит — от его позора. Вместе они представляют собой самый нелепый и отталкивающий дуэт во всей академии. Лилит постоянно провоцирует Алекса на идиотские выходки, заставляя его выкрикивать пошлости на уроках или подкладывать ему в карманы украденное женское белье. Каждый день превращается в испытание, где грань между выживанием и полным падением стирается. Юки понимает: чтобы обрести силу, достаточную для возвращения домой, ему придется стать самым отвратительным героем, которого когда-либо видел этот мир, и при этом не потерять последние остатки собственного достоинства.
