Тору Хонде и остальные члены семьи Сохма снова вместе, но тени прошлого становятся всё длиннее. Второй сезон застаёт героев на пороге нового учебного года, где, казалось бы, привычная рутина перемешивается с растущим напряжением. Тору всё глубже погружается в тайну проклятия, связывающего двенадцать членов семьи с животными китайского зодиака. Она замечает, что Кио, Тигра, всё сильнее раздирают внутренние противоречия: его любовь к ней борется с чувством вины и страхом, что он, как «проклятый» зверь, однажды причинит ей боль. Юки, Крыса, тоже не стоит на месте — он пытается вырваться из-под гнёта Акито, главы семьи, и строит собственные планы на будущее, что приводит к неожиданным союзам и конфликтам. В то же время в сюжет врываются новые члены семьи, такие как Рин, Лошадь, и Кацуя, Обезьяна, чьи истории полны боли и отчаяния. Рин, изуродованная физически и морально после попытки сбежать с возлюбленным, становится живым напоминанием о том, насколько жестоким может быть проклятие. Акито, чья власть начинает трещать по швам, всё чаще проявляет свою тёмную сторону, манипулируя и запугивая членов семьи, особенно тех, кто осмеливается мечтать о свободе.
Постепенно идиллия сменяется чередой мрачных откровений. Тору узнаёт правду о матери Акито и о том, как формировалось проклятие, а также сталкивается с собственными демонами — её неспособность простить себя за смерть матери выходит на первый план. Кульминацией становится фестиваль, где Кио, поддавшись гневу и ревности, едва не теряет контроль над своей звериной сущностью, что пугает даже его самого. В то же время Юки делает решительный шаг, объявляя Акито, что больше не будет её «игрушкой», и начинает строить отношения с Мати, девушкой, которая видит в нём не Крысу, а человека. Финал сезона оставляет зрителей на грани: Тору, наконец, осознаёт, что её желание «разорвать проклятие» может стоить всем членам семьи их связи, но и продолжать жить во лжи больше нельзя. Последние кадры — Кио, убегающий в лес, и Тору, стоящая на пороге дома Сохма, готовая принять любую правду, какой бы горькой она ни была.
